Япония: мир искусства эпохи Мэйдзи (1868-1912) Расцвет скульптуры белой кости

Гостиничный комплекс премиум-класса «Ладожская усадьба», Карелия. 2023.Выставка проходит с мая по сентябрь 2024 года.

Изделия из кости – одни из самых древних в культурах разных стран; наиболее ранние из них обнаруживаются ещё в эпоху Палеолита (33000-13 тыс. до н.э.). В отдельных случаях их наделяли религиозным и мистическим смыслом, в других – кость находила практическое применение. Наибольшее распространение получила слоновая кость, которая позволяла создавать скульптуру бОльшего размера, и тем самым расширяла художественные возможности мастеров. Кроме того, благодаря своим качествам она более разнообразна в цветовом отношении (естественный оттенок слоновой кости может быть не только молочным, но иметь легкие зеленые, коричневые и розовые подтоны), имеет пористую структуру, что позволяет наносить пигменты с сохранением блеска кости, она более прочна, пластична и удобна в обработке. Благодаря своей популярности она получила название «белое золото», так как хорошая кость, действительно ценилась, а изделия из этого материала пользовались большим интересом.

Изделия из слоновой кости были популярны на Востоке с древнейших времен; наиболее ранними считаются предметы, обнаруженные в Китае и датированные временем существования Империи Хань (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.). В Японии первые предметы из слоновой кости датируются эпохой Нара (710-194), период расцвета скульптурной пластики. Многие произведения были утрачены в связи с различными политическими изменениями, войнами и пожарами и поэтому не дошли до наших дней.

Вплоть до периода Эдо (1603-1868) лишь за редким исключением создавалсь религиозная скульптура, но с развитием городской культуры в XVII веке стали появляться более светские образы, особенно это проявилось в миниатюрной пластике – нэцкэ. Кость активно применяли наравне с другими материалами, в частности, можно заметить, что изделия, будь то нэцкэ, лаковая шкатулка или же декоративная вставка на предметах мебели и аксессуарах, в которых участвовала кость – стоили в разы дороже.

С развитием скульптурной пластики из миниатюрной в более станковую появился и специфический термин для этого вида изделий. В Японии для ее определения использовался термин – «окимоно» (置物, дословно – «предмет, который ставится»), в словарном значении он понимается как «украшение для стенной ниши». Той самой «стенной нишей» является ниша токонома, которая появилась в японском интерьере в XVI веке; она предназначалась для декора помещения – в специально выделенном пространстве могли быть выставлены свиток, буддийская статуэтка, икэбана или же меч – как семейная ценность.

Современное понимание термин получило лишь в эпоху Мэйдзи (1868-1912), когда словом «окимоно» стали называть скульптурные композиции из кости, дерева, металла, керамики, реже – из других материалов (лак, стекло, эмали).

Многие мастера работали в сфере мелкой пластики, поэтому переход на реалистичную крупную скульптуру требовал времени. С изменением традиционного костюма, изменились и аксессуары, в которых участвовали изделия из кости. В частности, нэцкэ – являлась не только декоративной фигуркой, но в первую очередь – перевесом в связке со специальным кейсом инро, который подвешивался к поясу кимоно, закрепляясь при помощи нэцкэ. Этот факт вынуждал мастеров отходить от традиционной пластики в пользу более востребованной скульптуры, которая стала активно экспортироваться на Запад под заказ западными ценителями, а также на Всемирные выставки и ярмарки искусства.

С участием Японии во Всемирных выставках, появился спрос на японские предметы, в том числе и на окимоно, которое видоизменили и увеличили в размерах для более удачного экспонирования. Это повлияло на развитие экспорта; теперь мастера стали создавать предметы, предназначавшиеся для европейских интерьеров; они представляли собой реалистические произведения, то есть созданные на понятном для европейцев художественном языке. Начиная со второй половины XX века японские мастера стали постоянными участниками выставок, произведения занимали высокие призовые места и награды.

При этом поменялась и тематика скульптурной пластики. Теперь, вместо буддийских образов и миниатюрных сюжетов, изображались персонажи, интересные европейскому потребителю; это образы крестьян и рыбаков, ремесленников и актеров, мифологические и религиозные персонажи, герои сказок и легенд, животные и птицы, а также различные овощи и фрукты в их натуралистическом виде. Подобные произведения чаще всего представляли собой композиции из кости и дерева.

С костью работали многие мастера, но наиболее прославленными представителями конца XIX – начала XX века стали – Исикава Комэй (1852-1913), Морино Корин, Андо Рокудзан (1885-1959), Ёсида Дораку и другие.

Работа мастера Хоун представляет собой реалистичную скульптурную композиции в виде женщины с петухом. О самом мастере существует мало упоминаний, хотя работы с этой подписью встречаются в мировых собраниях и на аукционах.

Все детали скульптурной композиции выполнены с тончайшей проработкой деталей: фактура кожи и волос, морщины на старческом лице крестьянки, мягкие переливы складок одежд, прожилки на перьях петуха – всё приближенно к натуралистическому изображению. При этом резное изделие имеет естественный желтовато-белый отлив и не дополнено иными красителями или патиной. То есть эффекты светотени проявляются естественным путём благодаря созданной мастером фактуре, контрасту глубоких и еле заметных прорезей на поверхности.

Крестьянка показана в повседневном рабочем кимоно с укороченными рукавами; на ней скромный пояс с бантом на спине, опущенным вниз, традиционные соломенные сандалии вара-дзори, представляющие нечто среднее между сандалиями варадзи, имеющими укрепление вокруг лодыжки, и обувью дзори; платок, закрывающий голову. Драпировка, переброшенная через пояс оби по бокам, возможно, является своеобразным фартуком, куда во время работ крестьянка могла складывать мелкие вещи.

Несмотря на то, что в руках у крестьянки такая бойкая птица, как петух, её поза спокойна а лицо выражает некую созерцательную задумчивость. Динамика в данной композиции проявляется только в напряжённо сжатых руках женщины, и в фигуре самого петуха: вздёрнутая голова, открытый клюв, раскинутые в разные стороны лапы и крылья.

В японской традиции крестьяне носили одежду только из хлопка или пеньки. Во время работы мужчины надевали короткие куртки (хаппи) с узкими прямыми рукавами, а также узкие штаны (момохики). Женщины работали в похожей одежде: укороченные куртки или накидки без рукавов (тэнаси), штаны, но более широкие в бёдрах (момпэ) обычно с фартуком, а также в некоторых регионах надевали шаровары, стянутые вокруг щиколоток. В моменты отдыха от работы и мужчины, и женщины ходили в длинных кимоно. Известно, что крестьяне носили и повседневное кимоно, но чаще всего подтягивали его у пояса так, чтобы подол не опускался ниже середины икр, иначе невозможно было ходить по пыльным дорогам и городским улицам. Что касается головных уборов, то это могли быть обычные платки и соломенные шляпы.

Окимоно мастера Канээ Тосиаки представляет собой изображение пожилого человека. В левой руке он держит ветку сакуры, в правой – ножницы. Через правое плечо у него перекинута сумка, в которой лежат срезанные им ветви.

Вены на старых натруженных руках, соломенный узор на внутренней части сандалий, складки на кимоно – кажется, будто окимоно не вырезано из кости, а тщательно «выписано» мастером тушью на бумаге. Виртуозное владение резцом позволяет автору за внешней незатейливостью сюжета статуэтки показать красоту материала, кости, и выразить в нем свой замысел.

О самом мастере мало что известно, однако о самой работе имеется множество разрозненных фактов. На коробке находится свидетельство (надпись) о том, что скульптура 31 декабря 1912 года находилась во владении у частного лица. Далее сказано, что в 1956 году она попала в музей.

Также среди документов, сопровождающих окимоно, есть свидетельство (которое начинается словами «23 апреля 31-го года Мэйдзи (1898)/Предметы для императорского двора»), в котором фигурирует окимоно «Старик, продающий цветы». Точной информации о самом документе пока нет.

Окимоно участвовало в «Десятой японской памятной выставке резных произведений из кости», которая проходила в Королевском музее Мори, Токио, с 26 по 31 марта 1987 года, о чем свидетельствует каталог и фотография предмета. О подлинности окимоно свидетельствует заключение главы экспертного комитета Комада Рюхо, сделанное в апреле 1987 года.

Окимоно мастера Рюсуй - небольшая резная скульптура, изображающая японского охотника. Немолодой мужчина предстает перед зрителем в простой традиционной крестьянской одежде: хаппи (короткая куртка с узкими рукавами и поясом) и соломенных сандалиях. Шкура убитого быка, накинутая на голову, огнестрельное оружие и танто (короткий японский меч) свидетельствуют о роде его занятий. Охотник стоит в напряженной, выжидающей позе: корпус слегка наклонен вперед и развернут. Охотник будто замер, чтобы не спугнуть добычу. Это ощущение усиливается за счёт того, что он приподнимает шкуру быка у левого уха и прислушивается к шорохам леса.

Окимоно отличается реалистичностью. Поверхность скульптуры отполирована, однако создается впечатление, что мастер работал резцом достаточно грубо. Эта грубость сознательная, своего рода художественный прием Рюсуй. Точной, острой резьбой мастер передает морщины на лице охотника, аккуратно прорабатывает его сандалии и пальцы ног, тонко изображает цветы на подставке, а шкура, накинутая на голову, выглядит жёсткой.

Старик запечатлён в процессе кормления журавлей. Он одет в простые крестьянские одежды: укороченная куртка хаппи и более широкий вариант мужских штанов момохики с карманами. Также на ногах имеются соломенные сандалии вара-дзори, представляющие нечто среднее между сандалиями варадзи и дзори. Фактически, для данной обуви от варадзи была взята сама идея плетённых сандалий, а от дзори – форма и общий вид. Голову старика обрамляет тканевая шапочка с узором, через плечо переброшена вязанная сумка, а в руке – корзинка с маленькими рыбками, которыми он кормит журавлей. Второй рукой он, играючи, держит рыбу, заманивая ею птицу. Интересно, что мастер лишь наметил окружающий пейзаж, вырезав на поверхности подставки маленький срубленный ствол, склонившись к которому вторая птица поедает свою добычу. Этот элемент позволяет нам мысленно достроить окружающее пространство – лес или берег реки. На лице старика читается неподдельная радость и даже некая детская наивность.

На оборотной стороне подставки имеется подпись мастера 「柳水」 Рюсуй. Известно его полное имя - Ямагути Рюсуй (山口柳水), а также то, что он был указан в таблице токийских мастеров художественной резьбы по кости (東京象牙彫刻美術表), напечатанной в 19 году Мэйдзи (1868-1912), то есть в 1886 году. Более точных сведений о мастере на данный момент нет, но сохранилось довольно много его работ. Известны и несколько ранних его произведений. О том, что эти работы принадлежат к более раннему периоду мы можем судить по уплощённым формам и аскетичному виду фигур.

Среди произведений на выставке также представлена необычная скульптура, выполненная, в противовес основной концепции – из дерева и покрытая лаком. Данная работа, как считается, принадлежи известному скульптору Хананума Масакити, который прославился своей реалистичной пластикой, в частности гиперреалистичным автопортретом – фигуры в полный рост, с вставками из натуральных волос, ногтей и зубов мастера.

Представленная на выставке работа представляет собой миниатюрную пластику, с такой же тончайшей проработкой деталей: «прописанных» на поверхности кожи вен, структуры мышц, волос и естественных складок кожи. Эмоциональное выражение лица добавляет еще больше натуралистичности, реализма и комизма образу.